Меню Рубрики

Что такое психологическое заикание

Наличие психологических, психосоматических нарушений, безусловно, оказывает влияние на общее душевное здоровье и самочувствие человека. В настоящее время достаточно распространенным является мнение о том, что заикающиеся люди – не такие, как все. Про них говорят – «особенные», «странные», «непонятные для окружающих» и т.д. Так ли это на самом деле? И чем опасно заикание для психологического здоровья и благополучия человека?

Российскими учеными, а также исследователями из других стран, были проведены масштабные обследования людей, страдающих логоневрозами. В итоге выяснилось, что заикание, действительно, оказывает влияние на формирование личностных особенностей человека, уровень его социализации, адаптации и т.д. Чем же отличаются больные логоневрозом от других людей?

Данных о том, что заикающиеся характеризуются более высоким или низким интеллектом, по сравнению с другими людьми, в настоящее время нет. Все мы знаем, что многие великие деятели науки, искусства также страдали данным заболеванием (Исаак Ньютон, Р.И. Рождественский, С.И. Михалков и т.д.). При этом в их умственных способностях сомневаться не приходится. В то же время практика показывает, что многие дети, страдающие логоневрозом, отличаются более низкими интеллектуальными показателями, характеристиками школьной успеваемости, по сравнению со здоровыми сверстниками. Одним словом, заикание в раннем, дошкольном, младшем школьном возрасте в большинстве случаев оказывает существенное влияние на развитие познавательной сферы ребенка. Речь для малыша – это важное условие его личностного, социального, интеллектуального развития. Языковые расстройства, трудности в общении со сверстниками и взрослыми являются значительной помехой для получения и усвоения необходимой информации.

Основными особенностями эмоционально-волевой сферы людей, страдающих заиканием, являются:

  • эмоциональная неустойчивость;
  • низкий уровень самоконтроля;
  • постоянные переживания по поводу своего речевого дефекта;
  • преобладание астенических эмоций (печаль, страх и т.д.) ;
  • частое нахождение в состоянии острого эмоционального напряжения и т.д.

Одним словом, эмоционально – волевая сфера заикающихся людей в большинстве случаев характеризуется преобладанием негативных эмоций и чувств, трудностями самоуправления, душевной нестабильностью.

Большая часть больных логоневрозом испытывает существенные трудности в процессе налаживания контактов со знакомыми или незнакомыми людьми. Замкнутость, неуверенность в себе, комплексы, неспособность быстро и четко выражать свои мысли нередко являются основными «спутниками» заикания. Естественно, данные негативные моменты – это серьезная помеха для нормальной коммуникативной деятельности человека. Сложности в построении отношений с людьми одинаково болезненно переживаются представителями различных возрастных групп. Маленькие дети, подростки, страдающие заиканием, испытывают трудности в поиске дружеских отношений со сверстниками. Представители юного возраста, взрослые люди остро переживают из-за речевых нарушений в процессе общения с лицами противоположного пола. Одним словом, современный человек – социален, он не может жить вне контекста общества. Поэтому успех в коммуникативной сфере является одним из самых важных условий его профессионального, личностного, семейного благополучия.

Главными поведенческими характеристиками людей, страдающих хроническим заиканием, являются:

  • избегание общения, страх говорить;
  • стремление к одиночеству, замкнутость;
  • закрытость перед новым социальным опытом – нежелание знакомиться с людьми;
  • постоянная тревожность, раздражительность, нервная неустойчивость;
  • скованность в присутствии других людей и т.д.

Таким образом, логоневроз – это заболевание, которое оказывает существенное негативное влияние на общее психологическое здоровье и самочувствие человека, его личностное, социальное, интеллектуальное и профессиональное развитие. Особенно опасно детское заикание, последствия которого могут быть необратимыми. Именно поэтому с данным заболеванием всегда необходимо бороться. Своевременное обращение к квалифицированному специалисту – первый шаг на пути лечения заикания.

Психологи, психотерапевты Центра Психологии Самореализации оказывают профессиональную помощь в вопросах коррекции и устранения заикания у детей и взрослых. Наши специалисты проконсультируют Вас по интересующим вопросам, помогут определиться с методом, способом организации лечения, предложат высокий уровень психологической поддержки. Будьте здоровы!

источник

Заикание (логоневроз) – это речевое нарушение, связанное с судорогоподобными движениями артикуляционной и гортанной мускулатур. В результате этого человек вынужден задерживаться на определенном звуке или группе звуков.

Выявлено, что это отклонение возникает в возрасте от 2 до 5-6 лет, в период, когда происходит развитие речи.

Заикание может иметь невротическую форму (как результат стрессов и неврозов возникает у здоровых детей) и неврозоподобную форму (как следствие наследственных или приобретенных заболеваний нервной системы).

Причины возникновения заикания бывают предрасполагающими:

  • наследственность,
  • заболевания с энцефалопатическими последствиями,
  • внутриутробные или родовые травмы,
  • переутомление или истощение нервной системы.

Еще выделяют провоцирующие причины:

  • подражание,
  • одномоментная психическая травма (сильный страх, испуг),
  • ускоренная речь (тахилалия),
  • двуязычие в семье.

Симптомами заикания являются:

  1. нарушение речевого дыхания (образование инспираторно-гласных или проторных звуков) и укороченный выдох,
  2. судорогоподобное замыкание голосовой щели при попытке произношения звука и отсутствие способности плавного произношения,
  3. соматические нарушения (отклонение высунутого языка в сторону, высокий свод неба, искривление носовой перегородки, гипертрофия раковин), сопутствующие движения (движения, которые сопровождают речь при заикании: закрывают глаза, топают ногой, сжимают кулак, пожимают плечами, переступают с ноги на ногу, наклоняют голову и т.д.),
  4. появление страха произношения некоторых звуков, слогов или слов, избегание речевых ситуаций, в периодах обострения возможна немота.

Речь зависит от слаженной работы двух групп мышц. За этим следит стриопаллидарная система, которая контролирует за своевременным сокращением и расслаблением мышц, участвующих в речи. Но эмоциональное перевозбуждение или травма блокирует эту регулирующую систему, что может привести к тоническому спазму или тику (клоническое повторение).

Как было отмечено, заикание появляется в период, когда развивается речь. Именно в это время происходят перемены, которые связаны с психологическими усилиями ребенка, поэтому в это время психика ребенка очень восприимчива и чувствительна.

В связи с этим неверное внешнее воздействие на психику ребенка может привести к преграде в развитии такого врожденного естественного свойства у детей, как речь.

Выявлено, что неправильные методы воспитания приводят к заиканию у детей, которые отличаются зрительным, оральным или анальным векторами развития.

Так, если ребенок с оральным вектором развития (говорун) в детстве получает хороших слушателей в лице своих родителей, когда он может мыслить говорением, то из него может вырасти выдающийся оратор (преподаватель и т.п.).

Такой ребенок мыслит в слух, а, так как дети постоянно о чем-то думают, размышляют обо всем, что видят вокруг, то такой ребенок постоянно говорит, не замолкая. Ему нравится, когда его слушают, поэтому иногда начинает сочинять небылицы.

Но часто родители не выдерживают этого и начинают выдвигать свои требования. А если ребенок еще и любит приукрашивать свои истории, то нередко бьют по губам («чтобы больше не врал»).

Для ребенка-оральника такой удар по губам является сильнейшим потрясением и травмой. Его природа требует говорения, но возникает преграда в виде родительских наказаний. Если такая ситуация повторяется часто, то такой ребенок начинает заикаться, а его речь начинает искажаться (шепелявость, картавость, присвистывание и др.).

Известно, что ребенку с анальным вектором развития (медлительный) характерные такие черты, как: медленное, но основательное обучение (как бытовым, так и другим действиям), переспрашивание до тех пор, пока не поймет, нерешительность, послушность и т.п. Он любит доводить дело до конца.

В то же время ребенок-анальник получает удовольствие от признания его достижений и заслуженной похвалы от родителей, поэтому любит учиться и радовать своих родителей (поведением, порядком в комнате, учебой).

Если такой ребенок получает необходимые условия для развития, то он может вырасти очень грамотным специалистом, профессионалом своего дела или выдающимся ученым.

Однако если родители постоянно торопят такого ребенка, одергивают, перебивают (медленно говорит), не дают ему договорить до конца, то у него начинается нарушение речи – заикание.

Заикание ребенка-анальника отличается трудностями с началом повествования, обрываниями или долгими паузами при говорении, также невозможностью говорить в сложных ситуациях или перед незнакомой или большой аудиторией.

Психологи отмечают, что ребенок со зрительным вектором развития является самым впечатлительным и чувствительным, а эмоции переживаются им с максимальной силой.

Нормальные условия развития (прочная эмоциональная связь с мамой, что дает ощущение защищенности и безопасности) позволяют этому пугливому ребенку вырасти бесстрашным и сострадательным человеком, способным на всеобъемлющую любовь к людям. Поэтому часто такие дети становятся работниками медицины, социальными работниками, работниками культуры или занимаются благотворительностью.

Эмоциональность и восприимчивость зрительного ребенка способствуют тому, что полученный в детстве испуг или сильный эмоциональный стресс приводит к нарушению его речи.

Заикание такого ребенка отличается сбивчивостью, как будто его захлестывают эмоции, которые не дают нормально проговаривать слова.

В психологии выделяются такие факторы появления заикания:

  • истерический: резкая смена условий (в семье баловали, пошел в детский сад, а там ребенок – как все);
  • неврастенический: родители постоянно принижают достижения ребенка и его самого, сравнивая с другими детьми (психика ребенка не выдерживает);
  • психастенический: гиперопека родителей способствует становлению неуверенного в себе подростка, что может негативно сказаться на общении со своими сверстниками и привести к проблеме с речью.

Большинство психологов в качестве психологических причин заикания у взрослых выделяет ощущение постоянной неправоты, неумение отстоять свои права, а также страх высказать свои потребности и желания. Согласно их позиции, все эти негативные чувства идут из детства.

Известный автор по психосоматике Луиза Хей психологической основой заикания взрослых видит неуверенность, неполное самовыражение и убеждение, что слезы как облегчение – не для вас.

По мнению В. Жикаренцева, причиной этого недуга является отсутствие чувства безопасности и возможности самовыражения, а также запрет на плач.

Психолог Лиз Бурбо поясняет, что заика в молодости очень боялся выражать свои потребности и желания. Он также боялся тех, кто представлял для него власть. Особенно сильный страх он чувствовал тогда, когда ему нужно было что-то сказать.

Медики и логопеды утверждают, что заикание, которое появляется в результате неправильного (стрессового) воспитания, — явление обратимое. Это значит, что все виды невротического заикания успешно лечатся. Особенно быстро и эффективно такие виды речевого нарушения лечатся до достижения 12-15 лет (окончание пубертатного или подросткового периода).

Поэтому в детских садах действуют специальные логопедические группы, работа которых основана на игровой терапии, логопедической ритмике (говорение в такт с ритмичными движениями пальцев, говорение нараспев и др.) и др.

Следует отметить, что кроме работы специалиста-логопеда, очень важна и параллельно выстроенная семейная терапия (релаксация, отвлечение внимания, позитивное внушение).

И это естественно. Ведь, если, как пишут психологи, часто именно семья становится провоцирующим фактором появления заикания, то, конечно же, именно она, в первую очередь, и должна проявлять усилия по снятию стрессовых причин и восстановлению нормальных условий для развития ребенка (любовь и полное принятие и т.д.).

И восстановление этого речевого нарушения у детей постарше будет зависеть от семьи и ее усилий. Эмоциональная поддержка близких, атмосфера душевного тепла и уважения всех членов семьи, чуткость и внимательность в отношениях, любовь родителей – все это поможет подростку осознать, что его любят, что он в безопасности. Эти заново восстановленные базовые чувства позволят ему вернуть потерянное чувство уверенности в себе и веру в свои силы.

Что касается путей исцеления невротического заикания уже взрослого человека, то здесь необходима работа над собой.

Первое, что следует сделать – это проанализировать свое детство и юность и найти психологическую причину — момент, после которого началось заикание (подсказки даны выше).

Второй шаг исцеления связан осознанием и принятием причины: «Да, в детстве так получилось, что я таким образом отреагировал на испуг или на ошибочный метод воспитания родителей. Но сейчас я – взрослый человек и понимаю, принимаю и прощаю себя, родителей (или других, кто участвовал в ситуации появления недуга). Сейчас я могу свободно выражать свои желания, высказывать свою точку зрения. Надо мной сейчас никто не властен, никто меня не торопит, не одергивает, и мне не нужно никого бояться…» и т.д.

Параллельно с изменением своего привычного пугливого и неуверенного мышления, можно и нужно использовать различные техники релаксации, дыхательные техники, проговаривать аффирмации, взять на вооружение арттерапию, песенную терапию (выявлено, что при пении заикание исчезает) и т.д.

источник

Выделяют две формы заикания – невротическое и неврозоподобное.

Невротическая форма заикания появляется внезапно в возрасте 2-6 лет. Это дети, рожденные в срок, без внутриутробной инфекции, без осложнений в родах. Они нормально растут и развиваются согласно возрасту, двигательное развитие не задерживается – ребенок вовремя пополз, вовремя пошел.

Такие дети начинают произносить отдельные звуки, слова, у них оформляется речь отдельными фразами – говорят уже словосочетаниями, предложениями. Первые слова ребенок говорит уже в 10 месяцев, фразы – к полутора годам. За несколько месяцев словарный запас детей резко увеличивается. Дети говорят быстрее, чем их сверстники.

Большинство детей до появления заикания уже имеет определенные личностные особенности – смены настроения, боязнь темных комнат, плаксивость, возбудимость, ночной энурез. В незнакомой обстановке такие дети пугаются, боятся перемен, длительно и сложно адаптируются к детскому саду.

Невротическая форма заикания у детей возникает вследствие острой или хронической психической травмы. Острая психическая травма – это внезапный испуг, хроническая – неблагоприятный климат в семье, скандалы. Невротическое заикание развивается у детей при активном введении второго языка, при двуязычии в семье или при увлечении родителей методиками раннего развития ребенка. В этом случае изучение второго языка сопровождается большим нервным напряжением, которое ребенок не всегда может вынести.

Течение невротической формы заикания может быть благоприятным, когда после изменения окружающей обстановки и проведения лечебных мероприятий наблюдается быстрая обратная динамика – речь ребенка полностью восстанавливается. Неблагоприятное течение характерно для детей с наследственной предрасположенностью к заиканию (заикается мама или папа), на фоне сохраняющегося конфликтного настроения в доме.

Общая моторика детей с невротическим заиканием не нарушено, двигаются грациозно, координация сохраняется, жесты и мимика эмоциональны.

Неврозоподобное заикание начинается у детей 3-4 лет, провоцирующих факторов обычно нет – ни стресса, ни сложных отношений в семье. Если подробно поговорить с мамой ребенка, то чаще всего вспомнится тяжелый гестоз при беременности, угроза выкидыша или асфиксия в родах. В период новорожденности такие детки плохо спят, беспокойны. У них нарушена моторика, координация движений, позже начинают ползать, ходить.

По сравнению со сверстниками дети с неврозоподобной формой заикания позже начинают говорить, первые слова говорят в возрасте полутора лет, фразы оформляются к 3 — 3,5 годам. Словарный запас накапливается постепенно, плохо произносятся многие звуки. Начало заикания совпадает с формированием фразовой речи, когда малыш говорит словосочетаниями, предложениями.

Судорожные запинки в речи не зависят от того, попал ребенок в незнакомую ситуацию или говорит с родителями. Заикание усиливается в период заболеваний, при физическом или психическом утомлении ребенка.

У детей с неврозоподобным заиканием нарушена общая моторика, нарушена координация между движениями рук и ног. Дети с трудом запоминают последовательности движений в танцах.

В тех случаях, когда ребенок начинает посещать логопеда сразу при возникновении проблемы, и параллельно обследуется у невролога, возможно полное восстановление речи, преодоление заикания. Систематическая работа с логопедом должна продолжаться не менее года.

Если лечение неврозоподобной формы заикания не начато вовремя, либо проводится отрывисто, наблюдается постепенное утяжеление заикания.

При неврозоподобной форме ребенок заикается всегда, в то время как при невротическом заикании малыш может говорить нормально, без запинок наедине с собой или любимыми игрушками, животными.

источник

Заикание представляет собой нарушение речи человека, состоящее в повторении по нескольку раз слов или звуков, нерешительностью и периодическими остановками в речи. Это заболевание является одним из самых загадочных, несмотря на множество проведенных учёными и врачами исследований. У некоторых людей оно проходит само, у других – возникает периодически, у третьих остаётся на всю жизнь. Такое разнообразное поведение болезни заставляет задуматься о психологических причинах заикания. Мнения исследователей расходятся в двух направлениях: одни считают заикание следствием психогенных расстройств (таких как неврозы), другие – генетических изменений головного мозга. Есть, конечно, и третье направление — когда заикание возникает вследствие травмы или болезни головного мозга, но в этом случае никакой загадки нет.

Так почему же некоторые люди спокойно переносят стресс, а другие начинают заикаться от единичного случая испуга? Учёные предполагают, что причиной служит целый комплекс факторов, таких как характер конкретного человека, наследственность, ослабленность нервной системы вследствие каких-либо заболеваний, а также образ воспитания, который определяет некоторые важные черты личности.

Психологи выделяют три главных конфликтных фактора, которые могут служить причинами заикания и прочих психологических проблем у ребёнка.

— Истерический тип: если ребёнка излишне балуют, у него вырабатываются слишком большие требования к окружающему его миру, при этом реальность не имеет для него значения. Родители поддерживают иллюзию ребёнка, что он является центром мира и внимания.

— Неврастенический тип: если семья ограничивает свободу ребёнка, социальные нормы, заставляет считать других людей более значимыми, чем он сам, это приводит к формированию низкой самооценки при наличии больших претензий. Это вызывает разрыв между высокими требованиями человека к себе и возможностями осуществить их.

— Психоастенический: если ребёнок постоянно находится под гиперопекой, у него возникает конфликт противоречий, формируются излишняя нерешительность и неуверенность.

Другими психологическими причинами заикания могут служить скрытые страхи и тревоги, чувство вины, попытка ухода от реального мира, сложности в налаживании контакта с другими людьми. Почти у всех детей психогенное заикание проходит к подростковому возрасту, если исчезает ситуация, влиявшая на его психику.

Другими симптомами психогенных расстройств ребёнка могут быть нарушения сна, перепады настроения, повышенная утомляемость, страхи и раздражительность, нарушения в поведении и успеваемости. У детей постарше может проявляться социофобия, страх перед публичными выступлениями, нерешительность и замкнутость.

Для того чтобы у ребёнка не возникло психологических проблем, необходимо устранить основную причину заикания — создать комфортные и дружелюбные семейные условия. Выяснять отношения на глазах детей абсолютно недопустимо. Если существуют какие-то проблемы в доме, хорошую поддержку может оказать семейная психотерапия, которая поможет нормализовать отношения родителей и детей.

Ребёнок должен хорошо высыпаться. Организовывать его досуг следует таким образом, чтобы не допускать просмотра страшных или травмирующих детскую психику фильмов. Дети не должны проводить много времени у компьютера, это может привести к боязни общения с реальными людьми, излишней агрессивности. Чтобы избежать социофобии, родители должны ненавязчиво подталкивать ребёнка к общению со сверстниками, водить во всевозможные кружки и секции, не препятствовать прогулкам на свежем воздухе.

Читайте также:  Афобазол при заикании отзывы

Кроме того нужно вовремя проходить обследования у психологов и неврологов. Если болезнь была вылечена однажды, это не означает, что она не может вернуться. Не стоит забывать, что заикание проще вылечить в детском возрасте, чем у взрослого человека.

источник

Еще со времен Плутарха, Демосфена и Авиценны было известно, что заикание имеет психологическую природу и что страдают им люди с определенными особенностями психики. Сегодня системно-векторной психологией определяются истинные причины, психологические механизмы, варианты развития заикания и действенные способы его лечения.

Заикание, логоневроз, невроз Сикорского — нарушение речи, которое характеризуется либо растягиванием звуков, их частыми повторениями и искажениями, либо остановками, обрывами, неспособностью начать повествование.

Часто у людей, страдающих заиканием, развивается логофобия — боязнь говорить, особенно при большой аудитории, в незнакомых местах или в стрессовой ситуации.

Еще со времен Плутарха, Демосфена и Авиценны было известно, что данное нарушение имеет психологическую природу и что страдают им люди с определенными особенностями психики.

Сегодня системно-векторной психологией определяются истинные причины, психологические механизмы, варианты развития заикания и действенные способы его лечения.

Согласно статистике, заикание диагностируется впервые в возрасте от 2 до 6 лет. Это именно тот возраст, когда происходит интенсивное развитие всех врожденных психологических качеств, идет первое ранжирование среди сверстников, формируется характер и закладывается сценарий всей жизни будущей личности.

Данный период развития требует максимального напряжения психики ребенка, происходят перемены, требующие психологических усилий, поиска выхода из ситуации, проигрывание собственной видовой роли в среде ровесников. Именно в этом возрасте дети особенно восприимчивы и тут же выдают результат любого воздействия на сложный процесс развития своих векторов — как правильного, так и ошибочного.

Как раз заикание — результат такого ошибочного влияния, образующий преграду в развитии врожденных свойств у детей определенного векторального набора.

Отреагировать заиканием на неверные методы воспитания способны дети с оральным, анальным и зрительным векторами или их сочетанием.

Когда маленький оральник начинает учиться говорить, он экспериментирует со звуками, слогами и словами, пытаясь разобраться и овладеть всеми возможностями своей эрогенной зоны. Любитель покричать, порычать, пофыркать, поплеваться и расцеловаться постоянно нуждается в своей аудитории, сам с собой он говорить не намерен, его должны слушать и слышать!

В самом раннем возрасте он может шепелявить, присвистывать, говорить непонятно и быстро, не выговаривать некоторые звуки или переставлять их местами, выдумывая новые слова и смешные выражения.

Наполнение потребностей орального вектора происходит только тогда, когда его речь услышана, он мыслит говорением — на это способен только его уникальный вербальный интеллект.

Маленький говорун может развиться и стать великим оратором, талант которого — в формировании общих нейронных связей у любой, даже многомиллионной аудитории своих слушателей. Речь такого орального человека будут слушать с наслаждением, понимать и воодушевляться его словами, запоминать и пересказывать, цитировать и восхищаться его способностью увлечь массы.

Такого выдающегося оратора хочется слушать постоянно, недаром на лекциях именно у оральных преподавателей всегда переполненные аудитории, его слово просто отпечатывается в умах. Прослушал лекцию — темой владеешь.

Высокоразвитый оральный человек просто обречен на большую известность, так как не боится ни высокой трибуны, ни большой аудитории и готов выступать часами без умолку. Однако, к сожалению, сегодня таких личностей считанные единицы.

Вариант заикания с растягиванием, повторением и искажением звуков — это именно случай с оральным ребенком. В поисках благодарных слушателей маленький оральник направляет свою говорильную атаку в первую очередь на родителей. Не проявляя интереса к рассказу ребенка, мама или папа толкают его на поиски более «востребованной» темы для разговора, и он начинает выдумывать небылицы.

Басни про сверстников, воспитателей, учителей, соседей и родственников из уст орального выдумщика звучат как чистейшая правда. Чем выше становится интерес слушателя к повествованию, тем большими и ярчайшими подробностями обрастают все детали рассказа. Его ведь слушают! Что может быть приятнее?

Родители, слушая детские выдумки, верят каждому слову, ведь оральное слово особенное, ему нельзя не поверить. А вот когда правда все-таки вскрывается, тут же следует неминуемое наказание в виде ударов по губам. Ну, чтобы не болтал ерунды, чтобы не врал больше!

Удар по губам — это сверхстрессовое прямое воздействие на эрогенную зону ребенка с оральным вектором, сильнейшее потрясение, которое может испытать оральный малыш.

С одной стороны, он хочет говорить, все его психическое требует говорения, он просто не может молчать, это вызывает сильный дисбаланс биохимии его головного мозга, но с другой стороны, его слова могут вызвать такую неадекватную реакцию родителей, как битье по губам, вместо интереса к его рассказам.

Если такая ситуация повторяется снова и снова, малыш начинает заикаться, его речь искажается, он может шепелявить, картавить, присвистывать или не выговаривать некоторые звуки. В особо тяжелых случаях нарушения речи сохраняются на всю жизнь, значительно снижая ее качество, рождая проблемы в общении с окружающими и лишая возможности полноценно реализовать себя.

Другой тип заикания — это трудности с началом повествования, обрывы и долгие паузы между словами, невозможность говорить в присутствии аудитории, в незнакомом месте или в сложной ситуации.

Такое заикание развивается у деток с анальным вектором. Это особенные малыши, самые послушные и мамозависимые, они отличаются своей медлительностью и нерешительностью, слово родителей для них закон, собственные решения даются с большим трудом и после долгих обдумываний. Всем навыкам они учатся медленно, но основательно, во всем им необходим пример для подражания, они всегда задают больше всего уточняющих вопросов для систематизации полученных знаний на входе, то есть если анальному ребенку что-то непонятно, он будет переспрашивать до тех пор, пока не разберется, только после этого он сможет идти дальше в процессе познания, независимо от предмета изучения, будь то застегивание куртки или решение логарифмов.

При адекватном развитии анального вектора до окончания пубертата такой малыш в будущем становится выдающимся ученым, аналитиком, экспертом в своей отрасли, самым высококлассным профессионалом своего дела, талантливым педагогом, способным влюбить в свой предмет всех своих учеников.

Анальный ребенок очень любит учиться и радовать своих родителей хорошим поведением, порядком в игрушках или отличными оценками, самое большое наслаждение такой ребенок получает от заслуженной похвалы, признания его достижений, оправданности приложенных стараний.

Он живет в своем неторопливом темпе, делая все размеренно и скрупулезно, каждое действие, им начатое, обязательно должно быть закончено, доведено до точки, до самого конца, иначе незавершенная работа будет угнетать его, сохраняясь в памяти долгое время и вызывая дисбаланс биохимии головного мозга.

Любые поторапливания, одергивания, резкие смены занятий, постоянные перебивания его медленной речи, лишение возможности договорить до конца, закончить начатое повествование, сказать все, что он намеревался, выливаются в стойкое нарушение речи — малыш начинает заикаться.

Такое врожденное качество, как боязнь опозориться, заставляют заикающегося ребенка избегать ситуаций, где обязательно нужно говорить, особенно при аудитории, даже небольшой.

Задача рассказать домашнее задание или ответить на вопрос учителя при всем классе у доски превращается в тяжкое испытание, когда ребенок впадает в ступор, и способность изъясняться теряется совсем. Самый прилежный и усидчивый ученик начинает отставать в учебе, избегать общения со сверстниками и особенно болезненно воспринимает насмешки и шутки в свой адрес.

Именно такой ребенок в спокойной, привычной обстановке, в присутствии знакомого человека, в расслабленном состоянии способен абсолютно нормально произносить простые слова и предложения без нарушения ритма речи.

Еще один вариант развития заикания — это нарушение речи у детей со зрительным вектором. Именно этот вариант в народе называют заиканием «от испуга».

Зрительный ребенок — самый эмоциональный, чувствительный и впечатлительный. Любая эмоция переживается им на самом пике интенсивности. Если радость, то это настоящий восторг с соответствующей мимикой, жестами, вплоть до подпрыгиваний, если же неприятность, то это просто конец света с горькими слезами, всхлипываниями и причитаниями. Амплитуда максимальная, способность переключаться — мгновенная. От слез до смеха — один миг.

Для нормального развития зрительного вектора такому малышу необходима прочная эмоциональная связь с мамой, которая обеспечивает ему ощущение защищенности и безопасности. Развиваясь адекватно (без всякого рода домашних пугалок, страшных мультиков, жестоких сказок и тому подобного), зрительный ребенок учится состраданию и сопереживанию другим людям, научаясь таким образом выносить свой страх наружу, в любовь и сочувствие.

Самый пугливый в детстве, он способен стать бесстрашным ради других людей, осознанная всеобъемлющая любовь к людям не оставляет места куцему ощущению страха, наполняя максимально зрительный вектор высокого уровня развития.

В зависимости от нижних векторов развитые зрительники становятся либо носителями культуры (работники искусства или образования), либо находят себя в медицине и благотворительности (социальные работники, волонтеры и тому подобное).

В детстве, в период интенсивного развития векторов, именно зрительный ребенок особенно восприимчив к испугу, сильный эмоциональный стресс может стать причиной нарушения речи малыша. И без того эмоциональная зрительная речь становится еще более сбивчивой, создается впечатление, словно ему не хватает воздуха, его захлестывают эмоции, не оставляя места нормальному проговариванию слов. Невозможность рассказать все, о чем хотелось, поделиться своей радостью или горем, расстраивает маленького зрительника еще больше, лишая радости общения с близкими и друзьями представителя одного из самых экстравертированных векторов.

Детские страхи во взрослом возрасте имеют риск перерасти в стойкие фобии или стать причинами панических атак, значительно снижая качество жизни, истощая эмоциональную сферу и лишая способности к полноценной реализации человека в обществе.

Зрительное заикание лечится легче всего. Достаточно снять страхи, лежащие в корне нарушения речи, и она нормализуется полностью в любом возрасте.

Развитие любого вектора продолжается вплоть до окончания периода пубертата, то есть до 12–15 лет. В этот период все еще сохраняется возможность исправить ошибки воспитания и направить развитие психики ребенка в позитивное русло. При устранении факторов, негативно влияющих на конкретные психологические качества малыша, результаты адекватного воспитания не заставляют себя ждать.

Заикание в любой своей форме может остаться в прошлом, уступая место чистой и грамотной литературной речи полноценного члена общества, способного себя реализовать и получить максимальное наслаждение от жизни.

Даже стойкие нарушения речи, сохранившиеся во взрослом возрасте, теряя свою психологическую подоплеку, постепенно уходят в процессе формирования системного мышления после тренинга по Системно-векторной психологии.

Заикание как результат воздействия психологических стрессов ошибочного воспитания — вполне обратимое явление, причем обратимое в кратчайшие сроки и на всю жизнь.

источник

Ниже в соответствии с приведенной нами классификацией больных рассматриваются случаи заикания с выраженными невротическими рас­стройствами: имитация заикания истерической природы; расстройство речи, напоминающее заикание, но таковым не являющееся (главным образом при малопрогредиентных формах шизофрении); заикание в ка­честве расстройства речи, сопутствующего нервно-психическим заболе­ваниям (истерии, психопатии и другим психическим расстройствам).

В отличие от заикания как системного речедвигательного невроза, начальные проявления которого чаще относятся к первым годам жизни ребенка, так называемое истерическое заикание обычно возникает у взрос­лых либо на фоне истерического невроза, либо акцентуации характера по истерическому типу. Вопроса о соотношении между заиканием и истерией касались Ю.А. Флоренская (1949), С.Н. Давиденков (1963), А.М. Свядощ (1982). Согласно нашим данным и данным других авторов (А.М. Свядощ, 1982; ЛЛ. Миссуловин, 1985), в отличие от заикания, развивающегося в детском возрасте, истерическое заикание формируется не постепенно, а сразу же и в достаточно выраженной степени. Чаще всего заикание развивается вслед за истерическим мутизмом либо приступом истеричес­кого плача. При истерии наблюдается также и истинное заикание с присущими ему специфическими судорожными расстройствами. Возможны три варианта истерического заикания:

1) истерическая фиксация заикания, возникшего в детстве в ус­ловиях психотравмирующей ситуации, обусловленной семейными или другими конфликтами;

2) заикание, развившееся наряду с другой симптоматикой в клинической картине истерии;

3) истерическая имитация заикания.

А.М. Свядощ (1982) большинство случаев заикания при истерии относит к имитации заикания и указывает, что при этом отмечается дублирование всех слогов, сдваивание или многократное повторение первых букв или слогов слова (то-то-товарищ, д-д-доктор, спа-па-па-сибо и т. п.), без судорожных сопутствующих сокращений лицевой мус­кулатуры и содружественных движений. Не наблюдается эмболалий или эмболофразий (включение в речь легко произносимых стереотипных слов и фраз). Указывается также на преобладание при истерическом заикании дыхательных нарушений без выраженных судорог артику­ляционного аппарата. При шепоте речь несколько улучшается, но дыха­тельные нарушения остаются значительными. Обращается внимание на нарушение наряду с самостоятельной речью и чтения (Л.Я. Миссуловин, 1985). Это справедливо относительно истинных судорог артику­ляционного аппарата.

Вместе с тем мы неоднократно наблюдали больных с истерическим заиканием, у которых на первый план выступали яркие, чрезмерно выра­женные утрированные судорогоподобные нарушения артикуляционного ап­парата. Одним из характерных признаков истерического заикания являются нарушения при всех видах речи — шепотной, отраженной, сопряженной и др. Последнее сближает истерическое заикание с посттравматическим.

Особенно типично для истерического заикания отсутствие страха речи, столь характерного для синдрома заикания вообще. Возникнув в травмирующей, эмоционально значимой * для больного ситуации, истерическое заикание приобретает защитное приспособительное зна­чение для пациента (временный выход из напряженной конфликтной ситуации, получение известных преимуществ и т. д.).

Для иллюстрации приводим пример так называемого истерического заикания.

Больная Г., 40 лет.При поступлении жалобы на затруднения речи в виде заикания, усиливающиеся при волнении, общении с незнакомым собеседником, разговоре по телефону, в начале беседы; повышенную раздражительность, чувствительность, зависимость самочувствия и на­строения от погодных условий; повышенную утомляемость, наступаю­щую в середине рабочего дня, несвойственную ранее слезливость по ма­лейшему поводу, навязчивые представления в виде «картин прошлых событий»; непереносимость в течение последних 1,5 лет сильных свето­вых, звуковых и других раздражителей; беспокойный сон с длительным и трудным засыпанием; появление онемения на наружной поверхности правого плеча и бедра, сведение пальцев правой кисти.

Мать — добрая, общительная, никогда не повышала голоса, до­брожелательная, всегда воспитывала дочерей в строгости и спра­ведливости. Временами у нее отмечалась рвота при эмоциональном на­пряжении. Отец — властный, решительный, мог неожиданно накричать, но отходчивый, обязательный, эгоцентричный.

Наследственность нервно-психическим заболеваниями не отягощена. Родилась первым ребенком от первой беременности, протекавшей без осложнений, роды в срок. Раннее развитие нормальное, часто болела воспа­лением легких, перенесла коклюш, ветрянку, корь, свинку, скарлатину. В первые годы жизни большую часть времени проводила дома, отличалась тихим спокойным нравом. Воспитанием девочки никто особенно не занимал­ся. В 7,5 лет стала учиться в средней школе, учеба давалась легко, училась в основном на «4» и «5», имела много подруг, отличалась спокойствием, урав­новешенностью, но также обидчивостью. Со 2-го класса по 7-й включитель­но училась параллельно с общеобразовательной и в музыкальной школе по классу фортепиано. В 6-м классе перенесла тяжелую форму гриппа с ослож­нением — воспалением среднего уха с полной потерей слуха на левое ухо. В 7-м классе была вынуждена оставить учебу в музыкальной школе; в первые месяцы после этого была раздражительной, обидчивой, услышав музыку, уходила из комнаты, сама больше года не подходила к инструменту. Очень нравилась математика. В свободное ‘время любила шить, вязать, что импонировало одноклассникам, которые обращались к ней с просьбой что-нибудь связать, подсказать фасон и т. п. В школьный период почти весь класс любил собираться вечерами у кого-либо из ребят дома, самым частым местом таких встреч была квартира пациентки. В связи с этим больная всегда была в центре внимания класса.

Одновременно много занималась общественной деятельностью:

работе в подавленном настроении. Периодически наблюдались коле­бания артериального давления, сон нарушился, головная боль беспо­коила практически ежедневно, часто ловила себя на мысли, что совсем не слушает собеседника, думает о своем, в основном это были яркие красочные воспоминания о прошлых годах жизни, «когда все было хорошо». Временами мысли носили иной «мрачный» характер.

Муж уехал в отпуск, часто звонил домой, интересовался детьми, го­ворил спокойным ласковым голосом, «как будто бы ничего до этого не было». После отпуска был добрым, внимательным, заботливым, стремился к примирению, у пациентки появилась надежда на «хорошее будущее», отношения с мужем стали ровнее, не возобновляла разговоров о разводе.

В течение последующего месяца больная «чувствовала облегчение» от смягчения отношений в семье, «как бы расслабилась», работала лег­ко, спокойно, не боялась приходить домой, не было привычного напря­жения, строила «радужные» планы на будущее.

Неожиданно возник бурный конфликт отца со старшей дочерью. Объяснение протекало с криками дочери: «Не нужно мне такого отца». Грубо вел себя и отец. Больная с трудом вспоминает случившееся в подробностях, помнит, что «все кричали», затем по отдельности вы­скочили из квартиры, каждый хлопнул дверью. «Я осталась одна в жут­ком состоянии, так как на таком спокойном фоне ничего подобного не ожидала, не была готова к случившемуся».

Сразу же после их ухода почувствовала резкую головную боль в заты­лочной области, появилось носовое кровотечение, позывы на рвоту. С тру­дом справилась с кровотечением, состояние было подавленным. Затем стала искать запропастившегося домашнего котенка, за этим занятием и застал вернувшийся муж. «Где котенок?» — хотела сказать пациентка, но не смог­ла из-за сильного, внезапно появившегося заикания. Очень испугалась, за­молчала, помнит, что сильно дрожали руки, появилось онемение во всей правой руке и ноге. В тот же день обратилась к районному невропатологу, от предложенного стационирования отказалась, так как к этому времени страх, возникший вслед за заиканием, исчез, появилась уверенность, что заикание пройдет самостоятельно через несколько дней, как было раньше. К тому же заикание становилось заметно меньше во второй половине дня, уменьшалось оно и при длительном речевом контакте. Решила «помолчать несколько дней», ожидая, что так заикание пройдет быстрее. Заикание действительно стало несколько слабее, но полностью не прошло. Самостоя­тельно принимала амитриптилин. После неоднократных убеждений о необ­ходимости лечения была стационирована в клинику патологии речи.

Психический статус. Пытается держаться спокойно, старается шутить над своим дефектом, но видно, что больная напряжена, испугана, не отрывает взгляда от врача, следит за каждой его реакцией, не пропуская ни единого слова. Отмечаются легкие перемены настроения, выраженная нерешительность, некоторая «детскость» в рассуждениях о бу­дущем, при построении ближайших планов, а также отдаленных перс­пектив, мучительная неуверенность при необходимости выбрать одно из решений. Больная легко управляема, ее легко убедить, быстро соглашает­ся с мнением собеседника. Мышление несколько аморфно, богато ас­социативными связями. Склонна к мечтательности и фантазированию. Речь с выраженным заикоподобным дефектом при всех видах ком­муникации, дефект усиливаегся при волнении, при неуверенности в правильности ответа на вопрос. Периодически жалуется, что возникает

Читайте также:  Адаптол помог при заикании

онемение по наружной поверхности правого плеча, сведение пальцев правой кисти, находит, что эти симптомы появляются только в ответ на волнение или затруднительное положение. Настроение ровное, но настороженное. Ста­рается бывать среди персонала, охотно помогает ему, в обмен получая различные интересующие ее сведения. Быстро освоилась среди больных, вы­полняет все инструкции специалистов, вопросов о методах предстоящего ле­чения, о прогнозе не задает. Сама легко себя занимает, будучи свободной, легко берет на себя опеку над нуждающимися в помощи больными; ласкова с ними, доброжелательна. Психотических расстройств не выявлено. Сон, ап­петит нормальные. Выраженная установка на лечение.

Описанное истерическое заикание следует отличать от истинного заикания, развивающегося у ребенка с истерическими особенностями ха­рактера, часто формирующимися в условиях заласкивающего либо подав­ляющего стиля воспитания (модели «кумира семьи» и «золушки»). В этих случаях речь идет об истинном заикании, на клинические проявления ко­торого оказывают влияние истерические особенности личности и пове­дения. При этом наблюдается известная утрировка отдельных симптомов заикания, чтобы привлечь внимание родителей и окружающих, уменьшить уровень предъявляемых требований со стороны родителей, учителей в школе, а также и другие элементы так называемого защитного поведения. Справедливо замечание ЛЛ. Миссуловина (1985), что само заикание при соответствующих предпосылках может способствовать возникновению или углублению истерических форм реагирования.

Тяжелые, терапевтически резистентные формы заикания нередко на­блюдаются при психопатиях, приобретая каждый раз особенности психопа­тологических проявлений, характерных для того или иного вида психопатий.

Так, у лиц с возбудимой формой психопатии заикание нередко приводит к появлению взрывчатости, последняя в свою очередь — к ситу­ативному усилению речевого расстройства (судорожного компонента, сод­ружественных движений, в отдельных случаях к общей дезорганизации поведения). У больных с психастенической психопатией отмечаются осо­бенно выраженные формы логофобии с развитием вторичного генерализо­ванного страха в виде общего постоянного беспокойства, тревожности, в ряде случаев обсессий, в том числе с ритуальными действиями.

Особенно яркие, вычурные, иногда с театрально-патетическим, де­монстративным характером картины заикания наблюдаются у больных с истероидной психопатией.

Заикание при других психических заболеваниях

Заслуживают внимания психически больные, у которых отмечают­ся нарушения речи в виде так называемого псевдозаикания. Диаг­ностика и дифференциальная диагностика его с истинным заиканием, особенно на ранних стадиях болезни, нередко крайне затруднена.

Ряд авторов описали заикание у больных с вялопрогредиентной шизофренией (В.Г. Казаков, 1973; ИМ. Асатиани, 1978; ЮЛ. Фрейдин, 1981). В.Г. Казаков, изучив 152 взрослых социально адаптированных боль­ных с затяжными формами заикания, у 14 из них диагностировал мало-прогредиентную шизофрению (9,5%). По данным же ЮЛ. Фрейдина, сот-

рудника той же клиники, среди 212 больных заиканием диагноз мало-гредиентной шизофрении установлен у 1 больного (0,47%).

Речевые нарушения у этих больных в виде остановок, запинок, артикуляторных судорог, затруднений в начале речи чаще всего представ­ляют собой проявления таких психопатологических расстройств, как псев­догаллюцинации, навязчивости. В нашей клинике эти виды заикания были изучены М.Е. Боймцагером, А.Б. Хавиным, А.А. Сивовым и др., на данные которых опирается автор при изложении этой проблемы.

Прежде всего следует выделить группу больных с самостоятельно формирующимся и протекающим синдромом заикания, не вписыва­ющимся в структуру основных психопатологических расстройств. Тако­го рода пациенты обращаются за помощью в лечебные учреждения по поводу заикания. Психическое заболевание обнаруживается обычно поз­же при обследовании пациента.

Терапия заикания в таких случаях должна осуществляться после проведения лечения у психиатра в стадии ремиссии основного заболе­вания или параллельно.

Для иллюстрации приведем следующий пример.

Больной Б., 23 года.Жалуется на заикание, умеренный страх речи, которые в основном проявляются в разговоре с незнакомыми людьми. В трудных речевых ситуациях усиливается сердцебиение. В пос­леднее время ухудшился сон.

Родился в семье служащего. Роды у матери протекали нормально. Имеет младшего брата. Заиканием страдает двоюродный брат отца, нерв­но-психическими заболеваниями наследственность не отягощена. В детстве перенес корь, инфекционный паротит. Энурезом не страдал, страхов не было. В 12-летнем возрасте перенес черепно-мозговую травму без потери сознания, в течение недели находился в больнице. В школу пошел в 7 лет, учился хорошо, конфликтов с учителями не было.

Психологический климат в семье был неблагоприятным, отец в те­чение четырех лет не жил в семье, а затем снова вернулся. В школьные годы увлекался плаванием и современным пятиборьем. Близких друзей не имел. Успешно закончил 10 классов, затем пошел работать на завод. В свободное время увлекался чтением книг, среди которых были книги по философии, астрономии. Перед призывом в армию был направлен на экс­пертизу в психиатрическую больницу, где находился в течение двух недель. Установлено ограничение к службе в армии. Отец умер, смерть его сильно переживал, было подавленное настроение. Чтобы отвлечься, поехал на да­чу и несколько дней не выходил на работу, за что был уволен. В тот период страдал головной болью ноющего характера, испытывал общую слабость. С целью изменения своего образа жизни поехал в Сибирь, где работал по сбору смолы и самостоятельно собирал папоротник. Вер­нувшись из Сибири, сменил много мест работы (только по трудовой книжке не менее 10). Работал продавцом, грузчиком, приемщиком стекло­тары и др. Снимался на «Мосфильме» в массовых сценах После уволь­нения с очередной работы чувствовал себя неважно, испытывал общую слабость, усталость, головную боль, был недоволен своим ростом, хотелось быть повыше, так как все его знакомые высокого роста. Для укрепления здоровья занимался йогой, пытался увеличить свой рост растяжением позвонков, способом, о котором он якобы прочитал в американской лите­ратуре. Выпив для храбрости алкоголь, обратился в американское посоль­ство для получения книг о йоге и растяжении позвонков. Был задержан

милицией и после выяснения обстоятельств доставлен в психиатрическую больницу, где находился на лечении в течение двух месяцев. После выписки был поставлен на учет в районном психоневрологическом диспан­сере, который посетил за три с половиной года всего два раза, лекарств не принимал, хотя были периоды, когда снижалось настроение, не хотелось ничего делать. Из комсомола выбьш, так как не платил членских взносов. В настоящее время работает в магазине грузчиком.

Заиканием страдает с 5 лет, связать начало заикания с какой-либо определенной причиной затрудняется. В детстве и младшем школьном воз­расте заикание было выражено сильнее, чем сейчас. Сверстники из-за заикания пациента не дразнили. На уроках в школьные годы отвечал уст­но. С 10-летнего возраста заикание постепенно уменьшалось, но страх речи, напротив, нарастал. В подростковом возрасте стеснялся отвечать перед классом. Переживал свой речевой дефект, во время речи испытывал чувство удушья, сердцебиение, сильно потел. Было неприятно, что не мо­жет общаться с окружающими, как все. До последнего времени степень выраженности речевого дефекта была незначительной. Два года тому на­зад заикание усилилось без видимых причин. До поступления в нашу клинику уже проходил два курса лечения. Речь улучшилась. Поступил с желанием окончательно избавиться от заикания.

Соматически здоров, в неврологическом статусе без органической патологии.

Психический статус. Спокоен, правильно ориентирован. Настроение снижено. Мимика обеднена. Активности в беседе не проявля­ет, ответы носят в основном формальный характер. Жестикуляция скуд­ная, вял, медлителен, несколько скован. Речь с умеренно выраженным заиканием, эмоциональная окраска речи снижена. Перед ответом — длительные паузы. Мышление замедлено, конкретное. Не склонен к де­тализации. Суждения носят инфантильный характер. Высказывания повер­хностны, противоречивы. Говорит, что в будущем хочет стать мас­сажистом или поступить в историко-архивный институт. Причину работы грузчиком объясняет более крепким сном после физической нагрузки и возможностью реже бывать на людях, так как работа сменная. В общест­венной работе и пребывании в комсомоле не видит смысла. Последнюю госпитализацию в психиатрическую больницу рассматривает как случай­ную. Затрудняется назвать имена врачей, помнит только, что лечили большими дозировками лекарств. На вопрос о целесообразности частых смен работы определенный ответ дать затрудняется. Смотрит то в окно, то себе под ноги, морщится, пожимает плечами. Говорит об отсутствии настоящих друзей, считает, что он для них неинтересен. Неохотно расска­зывает, что в свободное время читает книги по восточной философии с целью почерпнуть из них ответ, как добиться счастья в жизни. Других ув­лечений не имеет. О родных высказывается с оттенком безразличия. Про­дуктивной симптоматики не отмечено. В отделении безынициативен.

Диагноз: заикание у больного с вялотекущей шизофренией.

Псевдозаикание при неврозоподобных состояниях с преобладанием

«Заикание» встречается в структуре дисморфофобии. Недовольство своим голосом, его интонацией, тембром, произнесением некоторых звуков и манерой говорить обнаруживается у больных наряду с

другими идеями физического недостатка (черты лица, строение тела, походка). «Заикание» формируется постепенно в виде остановок перед «трудным» словом в субъективно значимой ситуации, сочетаясь с другими дисморфофобическими расстройствами. Постепенно все внимание больного переносится на «речевую неполноценность», которая становится ядром дисморфофобии. У больных данной группы выявля­ются сенситивные идеи отношения, повышенная чувствительность к мнению о себе окружающих. Чрезмерное внимание к себе, к собствен­ному недостатку принимает сверхценный характер.

Наблюдается постепенное сужение круга общения больного. Расхож­дение между истинной степенью расстройства речи и глубиной переживания становится очень выраженным. Дисморфофобия в этих слу­чаях в отличие от паранойяльного синдрома не имеет бредово-интерпре-тативного характера и в отличие от невротической дисморфофобии слишком неадекватна своей реальной физической представленности и зна­чению в жизни больного. Она принимает гротескные формы и не редуцируется после пубертатного периода. Состояние определяется как сверхценное в рамках шизофренического процесса. О процессуальном ха­рактере расстройства свидетельствует также усиление характерных изме­нений личности. Дисморфофобия сопровождается астеническими жалобами (утомляемость, головная боль, пониженный аппетит); фон настроения обычно снижен, нередки суицидальные мысли и тенденции.

У этих больных речь идет либо о сочетании дисморфофобии и истинного заикания, либо псевдозаикание является проявлением дисморфофобического синдрома.

Больной Н., 22 года, студент. Обратился с жалобами на заикание, особенно сильно выраженное во время выступлений перед незнакомой аудиторией, в разговорах с незнакомыми людьми. Наследственность не отя­гощена. Раннее развитие без особенностей. В дошкольном возрасте много и тяжело болел детскими инфекционными заболеваниями. Был капризен. В школе учился хорошо, уделял много внимания урокам, старательно готовил устные ответы, был чувствителен к поощрениям и наказаниям. В речи отмечалась картавость, которая до наступления подросткового возраста не тревожила больного. В 9-м классе стал обращать внимание на этот речевой дефект, стеснялся выступать перед классом, говорить в присутствии незнако­мых людей. Занимался с логопедом, но звук «р» правильно произносить не научился. Сузился круг речевого общения, снизилась речевая активность Избегал слов с буквой «р», заменял их другими словами. Читал медицинскую литературу по речевым нарушениям. На первом курсе института переживание дефекта речи усилилось Избегал выступлений, отка­зывался выступать на семинарах. При подготовке к первой сессии стал заме­чать, что слова со звуком «р» «не даются». Перед ним возникают остановки, вначале если слово начиналось с «р», а в дальнейшем стало трудно и даже невозможно произнести «р» с согласными («тр», «пр», «ср» и т. д.). Вновь обратился к логопеду. По несколько часов в день занимался речевыми уп­ражнениями, однако это не улучшило, а даже ухудшило состояние. Ротоцизм выражен в легкой степени.

Соматически здоров, в неврологическом статусе без органической патологии. Сильно переживает имеющееся у него «заикание», считает его тяжелым, связывает с лечением все свои жизненные планы. Не мо­жет слышать своего «заикания», не нравится собственный голос, пыта-

ется перестроить движения своих губ, языка, диафрагмы для того, что­бы избавить голос от гнусавого оттенка (объективно таковой отсутст­вует), уменьшить картавость и «заикание». Записывает свою речь на магнитофон, разрабатывает перед зеркалом мимику и артикуляцию. Прислушивается к речи других, пытается подражать понравившемуся ему голосу или манере говорить. Фон настроения снижен. Больной обидчив, легко раним.

Диагноз: неврозоподобная форма шизофрении с дисморфо-фобическим синдромом.

Псевдозаикание при неврозоподобных состояниях с преобладанием деперсонализации и дереализации

У больных этой группы «заикание» возникает поздно: в пубертатном или постпубертатном периоде. Фиксация речи представляет собой развитие тревожно-мнительных черт личности. Расстройства речи возникают на фоне социальной дезадаптации и по характеру ощущений и переживания боль­ными могут быть квалифицированы как речедвигательные галлюцинации Сегла (псевдогаллюцинации в виде вызванных движений артикуляции, действительные речевые движения без участия голоса, насильственный рече­вой акт). В клинической картине доминируют деперсонапизационные расст­ройства, чувство внутренней измененности своего «Я», отчуждение своих действий, чувств, поступков, в частности же, отчуждение артикуляторных движений. Деперсонализация не является ни бредовой, ни астенической. Ре­чевые нарушения носят характер моторных автоматизмов в рамках синдро­ма Кандинского—Клерамбо. Чувство внутренней измененности, невозмож­ности управлять своей речью, антиципация заведомой неуспешности речевого поведения мучительно переживается больными. Возникает особое тяжелое, характерное вообще для деперсонализации чувство, среднее между моральным и физическим страданием. Пациенты пытаются изменить стиль речевого поведения, что порождает некое подобие ритуалов. Наряду с депер­сонализацией обычно присутствуют и элементы дереализации, как правило, выраженной неотчетливо: мир воспринимается лишенным красок, серым, безрадостным. Дереализация часто сопровождается аффективными расстрой­ствами в виде матовых субдепрессий. У больных обнаруживается также робость, чувство собственной неполноценности и множественные страхи, часть из которых не связана с речевым общением и представляет собой другие виды фобий. Нередко страхи сопровождаются чувством напряжения, носящим приступообразный характер; иногда возникает крайне обострен­ное ощущение близости смерти. Однако при наличии и других психопато­логических проявлений в клинической картине доминируют деперсо-нализационные расстройства.

Приводим выписку из истории болезни.

Больной К., 18 лет, студент. Обратился с жалобами на «заикание», возникающее во время ответственных выступлений. У родственников рече­вых расстройств не наблюдалось. Единственный ребенок в семье. Воспиты­вался матерью и бабушкой. Мать замкнутая, мнительная; бабушка разд­ражительная, в 20 и 29 лет у нее отмечались периоды выраженной депрессии. Воспитание больного было чрезмерно строгим. Контакты со сверстниками в детстве малочисленны. В школе держался обособленно, испытывал страх перед ответами на уроках, боялся получить плохую оценку. Считал, что привлекает внимание окружающих неуклюжими ма-

нерами, невпопад сказанными словами. При ответах в школе «не знал, куда девать руки, не мог смотреть на ребят и учителя». В 8-м классе при ответе на экзамене заметил, что «не может говорить», «губы не слушались». Стал употреблять слова, более легкие для произношения. С этого дня всякий раз­говор, а тем более ответственное выступление, превращалось в мучительную обязанность. В 9—10-м классах много часов репетировал дома устные отве­ты на уроках, старательно убирая из текста «трудные» слова. В ситуации не­ожиданно возникающего разговора чувствовал, что не может ответить, отмалчивался. В такие минуты «не владел собой, говорил и делал обратное .желаемому, несмотря на все усилия», «губы и язык говорили не то, что нужно». В 10-м классе впервые обратился к логопеду. В течение года занимался логопедическими упражнениями, но состояние речи лишь ухудшилось, стеснительность при разговоре увеличивалась, снизился фон на­строения, появились суицидальные мысли.

Соматически здоров, в неврологическом статусе без органической патологии. Фиксирован на дефекте речи. Испытывает чувство собствен­ной неполноценности. Хочет бросить институт. Не может справиться со своей речью: «Губы, язык не слушаются, движутся сами; невозможно произнести нужное слово, и я вместо «да» отвечаю «нет» и наборот. Отвечаю утвердительно или отрицательно в зависимости от того, какую букву могу сейчас произнести «н» или «д». Ответ как будто бы рожда­ется помимо меня. Потом я очень долго переживаю, зачем так сказал». Чтобы иметь возможность в нужный момент управлять своей речью, больной проделывает предварительно ряд действий, произносит ряд слов, обещаний и т. д. Ритуалы несколько облегчают состояние. Речь больного с запинками, остановками, внезапным умолканием.

Диагноз: нарушение речи в виде псевдозаикания в структуре деперсонализационных переживаний у больного шизофренией.

Псевдозаикание при неврозоподобных состояниях с преобладанием навязчивых расстройств

На фоне незначительных изменений личности в виде снижения психической активности, эмоционального обеднения у этих больных на первый план выступают навязчивые действия или страхи разного пла­на, причем навязчивости, связанные с речью, преобладают. Ощущение чуждости навязчивых расстройств и борьба с ними вначале сильно вы­ражены, эмоционально насыщены, что делает их трудно отличимыми от навязчивостей при неврозах. В дальнейшем аффективный компонент бледнеет, а навязчивости стереотипизируются. Фон настроения обычно снижен. У больных этой группы отмечаются характерные для шизоф­ренического процесса нарушения мышления в виде расплывчатости суждений, разноплановости, соскальзываний, снижения критики. «Заикание» в незначительной степени зависит от внешних ситуационно обусловленных факторов. Стереотипные произнесения звуков и слогов внешне не отличимы от клонического типа заикания.

Для иллюстрации приводим следующее наблюдение.

Больная В., 43 года, технолог. Обратилась с жалобами на «заикание», проявляющееся в любом разговоре, сопровождающееся не­произвольным подергиваем губ, морганием. У матери больной — шизоф­рения с паранойяльным синдромом. Родилась от второй нормально проте­кавшей беременности, роды в срок, раннее развитие без особенностей.

Воспитывалась отцом и матерью в неблагоприятной семейной обстановке. В дошкольном возрасте часто болела, страдала энурезом, отмечался страх темноты, одиночества. В это же время появились защитные ритуалы. Спа­ла в определенной позе, постукивала рукой об стену. В школе отличалась рассеянностью, низкой работоспособностью. Практически ни с кем не дружила. Очень волновалась перед ответами на уроках. Ожидая опроса, совершала ряд навязчивых движений, посапывала носом, покашливала. Затем стала повторять слоги некоторых слов по нескольку раз («па-па-парта»). В старших классах школы эти явления усилились, стали привле­кать внимание окружающих. В техникуме «заикание» возникало практически при любом разговоре. Пыталась бороться к «заиканием» — в результате появились непроизвольные движения плечами во время разго­вора, частое моргание. Лечилась у логопеда. Было также несколько сеан­сов гипноза. Улучшения не отмечалось Переживала свой речевой дефект; еще больше снизилась речевая активность, сузились социальные контакты. В последующие годы переживания, связанные с собственной речью, поту­скнели, хотя описанные нарушения сохранились. Усилилась замкнутость. Попыток лечения не предпринимала. Обратилась в Речевой центр по на­стоянию сестры, так как дочь сестры стала заикаться, подражая тетке.

Соматически здорова, в неврологическом статусе без органической патологии. Отмечаются навязчивые подергивания губ, моргание, подергивание плечами. В речи стереотипное повторение слогов, чаще стоящих в начале слова, но иногда повторяется последний слог. Выраженно­го переживания указанных расстройств не отмечается, хотя имеются мно­гочисленные ритуалы, «защищающие от заикания и уменьшающие его». Ритуалы представляют собой особую манеру дышать, двигать руками, голо­вой. Эмоциональный тонус больной снижен, мышление нарушено по харак­терному для шизофрении типу: расплывчатость, соскальзывание и др.

Читайте также:  Актерское мастерство от заикания

Диагноз: неврозоподобная форма шизофрении с навязчивыми расстройствами. Нарушения речи отнесены к псевдозаиканию.

Больной М., 24 года.Жалуется на неожиданно появляющееся ощу­щение «невозможности говорить», сопровождающееся чувством «стеснения в груди»; нередко при этом появляются тревога, страх, сердцебиение.

Наследственность нервно-психическими заболеваниями не отягощена. Сведения о родах, беременности матери отсутствуют. Имеет братьев, у ко­торых речевой патологии нет. Раннее развитие без особенностей. Воспиты­вался дома, в детском саду, перенес ряд детских инфекций. С раннего воз­раста был тихим, уравновешенным, послушным, большую часть времени проводил около взрослых, часто боялся засыпать в одиночестве, просил маму «побыть рядом». Сторонился шумных игр, хотя всегда с интересом наблюдал за ними, находясь где-нибудь поблизости. Мальчика отличали черты неуверенности в себе, нерешительности, «по каждому пустяку» спрашивал совета у родных. С 7 лет учился в школе, лучше давались гу­манитарные предметы — история, литература; с трудом успевал по точ­ным наукам. Общественной работой практически не занимался (кроме вы­полнения отдельных поручений), спортом не увлекался. В свободное время пассивно следовал за одноклассниками в кино, в компаниях старался де­ржаться в стороне, отмалчивался, стеснялся отвечать на вопросы либо отвечал односложно. После окончания 10-го класса сразу же стал рабо­тать, а затем был призван в армию. Служил в подразделении аэродромно­го обслуживания, был тих, молчалив, ничем себя не проявлял, нареканий со стороны командиров не было. После демобилизации продолжал рабо-

тать на старом месте, с обязанностями справлялся. Имеет друзей, в общении немногословен, спокоен, легко управляем. Обычно своего мнения не высказывает. Каких-либо увлечений, интереса к чему-либо не имеет. Самостоятельно активно досуг не проводит. Большую часть свободного времени находится дома, уединяется, «размышляет», часто обращается за советами к родителям.

Со времени учебы в школе появилась «уверенность, что у него — плохая речь», хотя до настоящего времени отмечается только нечеткое проговаривание звуков «ж» и «р». Думал, что «страдает заиканием», начал отмалчиваться, замечал, что стоило только подумать о своем речевом де­фекте, как сразу же возникало стеснение в груди, не мог произнести ни одного слова. При отвлечении от своего «дефекта» речь практически не отличалась от нормальной. Были случаи, когда при необходимости что-нибудь сказать с трибуны, перед аудиторией вспоминал, что «страдает заиканием», тут же появлялся страх невозможности высказывать свою мысль. При активной попытке преодолеть эти состояния «прорывались» отдельные слова, в этих случаях запинок никогда не было. «Наплывы страха невозможности высказаться» стали наблюдаться все чаще. Нередко они появлялись неожиданно при общении с друзьями, родителями. Вне­запно замолкал, через 2—3 минуты начинал односложно отвечать без каких-либо запинок. Со временем стал акцентировать внимание на таких состояниях, все чаще о них думал, соответственно и «приступы» ста­новились чаще. Заранее настраивался на разговор с учетом односложных ответов, избегал общения в «маловажных ситуациях». Отмечались периоды, когда такие состояния страха «молчания и стеснения в груди» становились реже, тогда говорил свободно, чисто. Никогда не связывал час­тоту и само появление страха и приступа «невозможности что-либо сказать» с чем-нибудь или со специфической ситуацией. Замечал, что с одним и тем же человеком может говорить или нет в зависимости от того, возникнет ли в эту минуту страх. К врачам никогда не обращался, не лечился.

Психический статус. Пассивен в общении с врачом, внимания на окружающих не обращает. Сидит прямо, смотрит широко раскрытыми глазами в глаза врачу, мигает редко, позы не меняет. Лицо амимично, выражение лица не меняется в течение всей беседы, грустное, временами ближе к тоскливому, руки пассивно лежат на ко­ленях. Голос монотонный, слабомодулированный, отвечает односложно, несколько отрывисто. Обращает на себя внимание амбивалентность в разговоре, часто на один и тот же вопрос дает разные, противополож­ные суждения. Так, сказал, что запинок у него нет и не было никогда. Через некоторое время на вопрос «Почему же Вы избегаете выступ­лений перед аудиторией?» ответить не смог, молчал, продолжая глядеть в глаза врачу с отсутствующим выражением лица. Эмоционально упло­щен, запас слов скуден. Не вявлено каких-либо интересов в повседнев­ной жизни, видов на будущее, давал формальные малоинформативные ответы. На вопрос о том, как возникают у него приступы «невозмож­ности говорить» ответил, что на фоне нормального общения вдруг вспоминает со страхом, что может внезапно замолчать, вспоминает все свои ощущения и сразу же чувствует, как все это «и впрямь появляет­ся», «такое же стеснение в груди и невозможность что-либо сказать». Через 2—3 минуты якобы все возвращается «на исходные позиции», но через 1—2 минуты после этого «все может повториться сначала».

В беседе обращают на себя внимание легкая подчиняемость боль-

ного, отсутствие каких-либо позиций, принципов, по многим вопросам не имеет своего мнения, легко соглашается с врачом. За весь период беседы в речи больного не отмечено каких-либо запинок. На вопрос: «Вот Вы же нормально со мной разговариваете», отвечал: «Наверно, сейчас ситуация ка­кая-то особенная». Не может объяснить приступы страха, молчания, пожимает плечами. В беседе не заинтересован, сам вопросов не задает, без­различно отнесся к предложению продолжить беседу на следующий день На вопрос о причине его тоскливого настроения* ответил: «Обычное настроение, ничего особенного». Не может ясно и четко описать ни одной своей жалобы. Словарный запас крайне беден. Напряжен, к уточняющим вопросам относится подозрительно. Жалуется на заикание, плохое произношение «всех звуков». Действительно, плохо произносит «ж» и «р». Заметил, что плохо произносит эти звуки в течение двух последних лет, «внезапно понял, что жить так больше нельзя, стыдно, неудобно перед людьми». Заикающимся осознал себя лет пять тому назад, стал стесняться «заикания». Во время бе­седы не заикается, хотя некоторые слова подбирает с трудом, часто не мо­жет найти нужного в этот момент слова. «Заиканием» называет то, что во время общения со знакомыми людьми, телефонного разговора не может дальше говорить Молчание продолжается около двух минут. Затем речь восстанавливается. На собраниях не выступает совсем, боясь «замолчать». Отметил у себя периоды (до 2 недель) пониженного настроения, когда не хочется никого видеть, лучше быть одному, ни с кем не разговаривать В эти периоды возникают мысли о нежелании жить, может совсем не спать ночью, ухудшается или совсем отсутствует аппетит. Речь — без изменений. Периоды пониженного настроения проходят сами по себе. Алкоголем не злоупотребляет, выпивает только в праздничные дни. После употребления алкоголя улучшается настроение, исчезают «запинки». В аффекте заявляет, что «с такой речью лучше не жить», считает себя человеком «дефектным». С трудом удается убедить в необходимости лечения психотропными препара­тами. Бредовых и галлюцинаторных расстройств не выявлена

Диагноз: шизофрения, неврозоподобная форма, логофобия у личности с выраженными психастеническими чертами, со склонностью к депрессивным состояниям.

Псевдозаикание в качестве рудиментарной формы паранойяльною бреда

Основной особенностью этих больных является утверждение о наличии у них «заикания», хотя объективно не выявляется ни малейших признаков нарушения речи. «Заикание» здесь — бредовая идея. Больные приводят доводы, якобы подтверждающие наличие у них «заикания» и его последствий. Факты, противоречащие этим представлениям, игнорируются больными. Они читают литературу по вопросам заикания, настаивают на лечении. Бред монотематичен, аффективно окрашен, сопровождается, как правило, рудиментарными идеями отношения. Как и всякий бред, разу­беждению не поддается; имеется тенденция к расширению бредового тол­кования. Фон настроения обычно снижен. По сравнению с описанными подгруппами у этих больных наиболее отчетливо выражены изменения личности по шизофреническому типу. Приведем примеры.

Больной Н., 31 год, служащий.Диагноз: шизофрения. Наследствен­ность отягощена: у отца шизофрения, приступообразно-прогредиентньш тип течения, у сестры маниакально-депрессивный психоз. Раннее развитие без особенностей, в дошкольный период и в младших классах школы

психопатологических расстройств не отмечено. В 13 лет впервые почувство­вал, что «заикается», по словам больного, его испугала собака. После этого перестал отвечать у доски в школе, избегал разговоров с незнакомыми людьми, не подходил к телефону. Неоднократно пытался лечиться, но лого­педы не находили заикания. Речевые упражнения не приносили улучшения. Много читал о заикании, обращался за помощью в медицинские учреж­дения, в газеты. После школы поступил в институт, где испытывал те же трудности; ушел с 5-го курса института, так как понял, что не сможет вы­ступить на защите диплома. За все время учебы настроение было снижено, почти не общался со сверстниками, избегал разговоров с родственниками. В дальнейшем «испробовал все методы лечения заикания», но улучшения не было. Соматически здоров Симптомов органического поражения централь­ной нервной системы не выявлено. Речь больного без малейших признаков заикания, вялая, бесцветная, лишенная интонационных переходов. Мимика бедная. Больной старательно выписывает все труднопроизносимые звуки и звукосочетания, показывает, как ему трудно их произносить При этом объективно не выявляется каких-либо трудностей в произношении. Убеж­ден, что заикание слышат все, что «это людям неприятно». Активно ищет помощи. Весь во власти своих мыслей о заикании, может часами говорить о своей речи. Записывает свою речь на магнитофон и при прослушивании лен­ты слышит собственное заикание. Разубеждению не поддается. Монотонен. Отмечаются соскальзывания, шперунги, расплывчатость мышления. Эмоциональная сфера бедна.

Больной Г., 24 года. Жалуется на запинки в речи постоянного ха­рактера, не меняющиеся ни по степени выраженности, ни по частоте в различных ситуациях, при общении со знакомыми и незнакомыми людьми; на отчуждение, нарастающую замкнутость, выраженные ком­муникативные трудности, невозможность найти общий язык с окружа­ющими; на некоторую зависимость настроения и самочувствия от мете­орологических условий; на расстройства сна в виде трудностей при засыпании; на вялость и разбитость при пробуждении; на периоды вспыльчивости и раздражительности.

Родился в деревне, воспитывался дома матерью и бабушкой, затем в яслях и детском саду. С 7 лет стал учиться в средней школе, увлекал­ся музыкой, спортом. Во 2-м классе заболел арахноидитом, лечился в детской больнице. Семья переехала в город. После окончания 10-го класса работал на различных должностях, в основном подсобным рабочим, грузчиком. В армии не служил, был освобожден по 4-й статье. Холост, проживает с родителями и младшим братом 17 лет в отдельной трехкомнатной квартире. Вредные привычки отрицает.

Наследственность нервно-психическими заболеваниями не отягоще­на. Мать — мастер в типографии. По характеру — властная, требова­тельная, предпочитает жесткий стиль воспитания детей, в детстве не­редко их била за непослушание; разговаривает в семье на повышенных тонах, не терпит возражений. Отец — художник на фабрике. Много лет злоупотребляет алкоголем. В трезвом состоянии — мягкий, усту­пчивый человек, не перечащий ни в чем жене. Воспитанием детей никогда практически не занимался, предпочитая оставаться в стороне при разборе женой их проступков, пассивно поддерживал выбранную ею меру наказания. В нетрезвом виде — вспыльчив, неуравновешен, нередко набрасывается на жену с кулаками, угрожает ей смертью.

Пациент родился от первой беременности, протекавшей нормально.

Роды в срок, без патологии. Раннее развитие — нормальное. Перенес ряд детских инфекций, несколько раз была пневмония. В раннем де­тстве рос тихим, послушным, малообщительным, старался находиться в стороне от шумных игр сверстников, любил играть один. Воспитатели в детском саду отмечали, что при просмотре диафильмов, чтении сказок слушал их, затаив дыхание, мог в последующем горько расплакаться, если конец был трагическим. Любил рисовать, на выставках детских рисунков его работы нередко отмечались призами.

С детства был свидетелем скандалов, устраиваемых пьяным отцом, часто подвергался жестким мерам наказания со стороны матери за ма­лейшие проступки и непослушание.

В возрасте 3—4 лет неожиданно у мальчика в речи появились запинки, постепенно усиливавшиеся по степени тяжести и частоте. Свя­зать их появление с каким-либо событием до сих пор никто не может. В 4-летнем возрасте проходил лечение в условиях логопедического сана­тория в течение нескольких месяцев, после завершения лечения запинки практически исчезли.

Во время учебы в школе отличался пассивностью, общественной работой не занимался, большую часть времени уделял учебе, успевал в основном на «хорошо». Имел много друзей; в общении обычно своего мнения не высказывал, руководствуясь чужим, старался держаться ближе к лидерам, отличался легкой управляемостью, застенчивостью, ничем себя не проявлял. С людьми сходился трудно, но был привязчив, верен в друж­бе; за себя постоять никогда не мог. С 4-го класса занимался игрой на ак­кордеоне, увлекался хоккеем, ходил в секцию каратэ, был даже направлен в Центральную школу каратэ, как «перспективный». В 6-м классе не­ожиданно бросил занятия музыкой, несмотря на длительные и настоя­тельные уговоры и требования родителей.

Во время частых ссор родителей, проявлений жесткого отношения матери к себе старался «сглаживать острые углы», рассказьшал домашним о прошедших событиях в своей жизни, своих друзьях, спрашивал совета, быстро прощая им нанесенные ему обиды, стараясь делать первые шаги к примирению. В то же время оставался чрезмерно впечатлительным, чувствительным, глубоко переживал каждый конфликт в доме.

Будучи в 8-м классе, переехал с родителями в город, находившийся относительно недалеко от поселка, в котором проживала ранее семья. Продолжал учиться в школе по старому месту жительства. Тяжело переживал переезд, умолял родителей не делать этого. Из чувства проте­ста неоднократно убегал из дома, ночевал на вокзале, автостанции. Был эпизод, когда он, закрыв мать на кухне, требовал от нее согласиться на обмен квартиры, обещая открыть дверь лишь после ее согласия. Практически не владел собой в этот момент, подробности эпизода помнит выборочно. Самостоятельно расклеил по городу объявления об обмене, в которых в наивной форме содержались его требования. На объявления никто не отозвался, что послужило поводом обращения его в поселковый совет по старому месту жительства, где ему в вежливой форме отказали в содействии, сославшись на несерьезность доводов и требований, и посове­товали обратиться к родителям. Через некоторое время успокоился, пере­стал добиваться обмена, больше об этом не вспоминал. Но в дальнейшем эпизодически оставался ночевать у своей бабушки по старому месту жительства, ссылаясь на то, что «хочется побыть одному», «освободиться от опеки», или на «нежелание ехать из школы в город». Родители ста-

индивидуальной работы с логопедом по месту жительства. В дальнейшем вновь обратился к администрации Центра с просьбой о пересмотре решения и зачислении в лечебную группу. Повторно был проконсультирован психиат­ром. Напряжен, внимательно следит за каждым жестом, движением врача, смотрит настороженно, исподлобья, взгляд угрюмый, недоверчивый. Подол­гу обдумывает каждую фразу, уклончив в ответах на вопросы, обходит отве­ты на «неприятные» темы. Эмоционально грубо уплощен, амимичен, моно­тонен, речь глуховатая, отрывистая с запинками, носящими постоянный характер по степени выраженности и частоте. Утверждает, что основные трудности в общении с людьми видит не в наличии запинок, а в другом: «Я тянусь к людям, но почему-то они меня сторонятся». Крайне неохотно отзывается о родителях, упорно переводя разговор на другую тему или оставляя вопрос без ответа. Удалось выяснить, что он не может забыть, как мать «поместила» его в больницу. В ходе беседы неожиданно заявил: «И во­обще она мне не родная, я точно знаю», стал приводить какие-то расчеты с цифрами, фактами, годами, в которых сложно было уловить какую-то логическую связь. При первом же проявлении недоверчивости, сомнения со стороны врача оборвал себя по полуслове, надолго замолчал, настойчиво избегая взгляда врача. Решительно отверг просьбу о приглашении кого-либо из родителей для беседы: «Меня как-то брали на лечение, а мать про меня что-то рассказала и мне сразу же отказали», других подробностей приводить не стал, вновь сделал длительную паузу, погрузившись в свои переживания. После отказа врачу в просьбе пригласить родителей на бесе­ду в ответах больного долго еще проявлялись враждебные интонации, усилилась формализация ответов, настороженность, недоверчивость. На вопросы о веснушках, о своем отношении к ним в прошлом и настоящем говорить не стал, напрягся, стал смотреть себе под ноги, всем видом вы­ражая крайнюю степень недовольства выбранной темой, порывался за­кончить беседу. Очень неохотно рассказывает о своем увлечении психо­логией, на просьбу подробнее рассказать о конкретных интересах в этой науке ответил: «Она меня вообще не интересует», в дальнейшем после на­стойчивых просьб сказал в дополнение: «Это нужно, чтобы быть хорошим журналистом». Некритично относится к несоответствию между своим же­ланием стать журналистом и выраженными коммуникативными трудно­стями, уверенно утверждая: «Это пройдет». В беседе проявляет непоследо­вательность, амбивалентность суждений, акцентирует внимание то на трудностях в нахождении общего языка с людьми, отодвигая запинки на задний план, то на запинки, жалуясь: «Как же мне с ними работать жур­налистом?». Несколько раз повторял, что ему не хочется отвечать искрен­не, так как «Вы в таком случае можете не взять меня на лечение». Себя больным не считает, свой образ жизни, отношение к окружающим расс­матривает как нормальные. В паузах между вопросами неотрывно, редко мигая, смотрит на врача. Практически не меняет ни позы, ни положения рук на протяжении всей беседы. Запас слов скудный, уровень притязаний повышен, память сохранена. Временами отмечается некоторая склонность к резонерству, излишнему вниманию к второстепенным деталям, элементы «соскальзывания» с основной темы при ответах. При затягивании паузы перед ответом может не­ожиданно переспросить. Беседой явно тяготится. Обманы восприятия отрицает. В конце беседы неожиданно сказал: «Нет, доктор, все-таки я родителей не приглашу», хотя соответствующего вопроса ему задано не было. После беседы еще некоторое время стоял в коридоре, смотря в одну точку с сосредоточенным видом, как бы застыв, затем медленно, нехотя пошел к выходу.

Диагноз: шизофрения, вялотекущая, параноидная форма; заикание.

Во всех описанных случаях картина псевдозаикания с самого начала включена в структуру различных психопатологических проявлений шизоф­рении, чаще всего неврозоподобных ее вариантов. Дифференциальная диагностика с истинным заиканием невротической природы может пред­ставлять трудности лишь в самом начале процессуального заболевания.

Помимо чисто клинического интереса, приведенный в данном раз­деле материал несомненно существен для дифференциальной диаг­ностики речевых расстройств, объединяемых понятием «заикание» и, следовательно, для определений путей их патогенетически обоснованной терапии. Очевидна бесперспективность традиционных форм логопедии и психотерапии при лечении «псевдозаикания», где лечение определяется нашим представлением об этиологии и патогенезе основного заболе­вания и требует прежде всего квалифицированного лечения у психиатра.

источник